2012
Dec 
22

корабли бутылки

Бретонские ученые догадались измерять силу зимнего шторма числом кораблей, ставших перед нашим домом на безопасную стоянку (Safe Anchorage, мне и самому тут слегка сухогрузно, дни за днями кабельтовы, а неизбежная акула неторопливо самозарождается в трюме (три зеркала и ореховый столик) как мыши в тряпках). Но не обо мне речь, а, конечно же, об экзистенциализьме:

корабли в бутылках

Итак, научно рассмотрим корабли в бутылках, поразглядываем, сидя в жарко натопленной комнате, прихлёбывая чай с ромом и внимательно слушая громкий тик хронометра. После, дождавшись теоретического момента и надев шапки, выйдем из дома туда, где эти все корабли, войдем в ледяной бритвенный ветер, в день, где небо непрозрачно, как захватанное детьми бутылочное стекло, где море жухлое, как слишком много белил на единицу температуры. Вышли? Вошли? Нет? Попробуйте ещё, я чай допью.

ледяной якорь после шторма

Скрип. Снег. Снег скрипит. Заходит однажды Наружа в Нутрь, а там – ничего, всё снаружи осталась, а Наружа-то уже вся внутри, темно, тихо, лишь Сартр с Мамоновым на два голоса, под водку и мандолину: “Внутри Наружи пустота-ааа.. Внутри Наружи жуть и мра-ааак..” – блеснули темные очки в две стороны звёздами, не войду, не выйду, посижу на пороге, а кто не спрятался, я не виноват. Кто спрятался – тоже не я.

 

2012
Oct 
29

немножко археология

Бутылка старого времени, отбитая тракторным пивом Народного Комиссариата Лёгкой Промышленности, с жуками, увязшими в осень, спать, с липким следом улитки, отлитым в Константиновке в лето дремучее забытым мастером Главстеклом.

пивная бутылка старого типа

Осколок предположительной тарелки, датируемый 1928 годом, но как-то неуверенно. Обнаружен несколько мористее по течению ручья к выше лежащей бутылке, что может свидетельствовать о пикнике, устроенном сельскими материалистами ушедшей эпохи, о потерянной и распавшейся на отдельные атомы букв газете, смятых папиросах, вяленых бычках и, вполне возможно, звуке невинного поцелуя с гармошкой. Эмаль, посуда, М. С. Кузнецов.

осколок тарелки на книжке грушевского

p.s. Вылазя из дебри обратно, я поймался всей рубашкой в кусте ежевики, бузины, дерезы и шиповника, но Динка отцепила крючки, почему-то захотелось какао, камни были мокрыми и загадочно нависало всё, спасибо. А после, карабкаясь, я чуть не схватился за Степную Гадючку и еще неизвестно, кто из нас и кого из нас. Мир.

2012
Jul 
13

купание в научных целях

Сегодня вечером эти научные цели дали были ясны как никогда, морская вода содержала уйму унций всего, а просто мокрая поймана и заперта в холодном колодце, дом тоже заперли, прихватили полотенце, ученый фонарь и вышли в открытый за воротами космос.

Текущая Космогония оказалась нижеследующей:

  1. Верхние Небеса, с другой стороны плавно переходящие в Срединные Небы, содержали (помимо тучек и чаек) всю остальную Вселенную, а также несколько Планет, какую-то Звезду (но я не уверен), следы Гагарина, пролетевший Самолет, Оскара и других Спутников Связи, Линию Терминатора с отступающим пред ней Войском Света и кусочек Солнышка на самом краю, где Юркинский рыбсовхоз.
    С противоположной стороны Линии Терминатора было темно и, естественно, ничего нельзя было пронаблюдать даже используя ученый Фонарь и прихваченное Полотенце, но теория учит, что там, во Тьме, снуют Эфирные Создания, переносящие радиолюбительские Волны Морзе на столь нуждающиеся в них Далёкие Острова и всякое такое.

     

  2. Серединные Небы были наблюдены полусухими и полутемными – в них горели Огни Пяти Кораблей, отражаясь в отражении Верхних Небес множественными фрактальными глазками, одни из которых всё время открывались, а другие – наоборот, закрывались, поддерживая освещенность на постоянном, приемлемом для наблюдателя уровне.
    Чуть правее, там, где темно и ничего не видно, сияло и светилось Ещё Что-то сухопутное, но оно, к сожалению, не отразилось в зеркале сегодняшней космогонической науки и мы смело могли и пренебрегли.

     

  3. Основное Небо.. Ну, мы не плюхнулись в него с разбегу, а научно вошли, анализируя температуру и влажность специально приспособленными для этого органами ног, стараясь не разрушить отражение Верхних Небес и не помешать множественным фрактальным глазкам всё время открываться и наоборот – закрываться, поддерживая освещенность. Вокруг, под невозможными углами громоздились Обломки Астероидов и Кусок Пенопласта, мертвый Дельфин пугастно пах из Тьмы, донце мироздания царапало ученые части тела отважных иследователей, готовых положить свой живот.. Свои два живота.. (перепишу этот пассаж позднее)
    И, вдруг, очень мокро, скользнула Рыбина в зеркальце Хаббла, трюм моря – трюмо, Сатурн в чьем-то доме, а Динка каа-аак ПЛЮХНЕТ наукой по Небу, сквозь пальцы струились зеленые звезды, с маленькой буквы, но много струились, мы взялись за руки и плыли куда-то, оставив Научный Фонарь, Полотенце, потом пригодится.. (и это перепишу, добавлю длинных угловатых слов) А, гори оно всё водородом, пойду кофе пить!

     

В четвертом квадранте третьего и нижнего из вышеперечисленных небес были обнаружены двое мокрых исследователей космоса, хлюпающих по ткани мироздания и испускающих фонтанчики глупо улыбающимися ртами.

В нарушение правил внутреннего распорядка и техники безопасности ОНИ БЫЛИ БЕЗ ЛАБОРАТОРНЫХ ХАЛАТОВ!

Что-то весьма космическое.

2011
Mar 
27

смотрители на всё

Ну вот, опять – весна и мы должны снова мыть море, проветривать мусор, раскладывать по берегу красные дырявые камни и морские штуковины, засыпать в часы песок (но не во все, а в электронные – кварцевый) до самой следующей осени. В небе вдруг оказались кучерявые облака, не просто небо – впору пялиться и умиляться, для чего и приедут туристы, вот прямо завтра и начнут приезжать, а в любимой Бухте Барахте до сих пор обрыв изуродованной архитектуры (лестницу смыло штормом и не войти – нужно строить заново). Морока..

  • The Burning Man Project
spring-boat

Вот спасибо первым цветам и птицам за самостоятельную весеннесть. Их не нужно вытаскивать за голову из земли (я имею ввиду не птиц), они умело кишат, галдят и гадят на своих базарах (а это – не про людей). С камнями, часами и штуковинами всё сложнее.

И не понимаю – который год подряд весна, я видел сотни тысяч цветов, в небе пролетели миллионы птиц, а мне так ни разу не заплатили и отпуск не предвидится. Вернее, всё это будет – и каникулы, и жалованье, но я не тороплю, я очень не прочь и дальше считать ворон, топтать тропинки, разбрасывать камни, коптить облака, переходить поля и строить песочные замки – из того самого песка, что в часах. Туристам на радость.