2011
May 
16

фото смерти в пейзаже

Наконец-то удалось подловить Смерть, проходившего ночью мимо моего дома и дальше – в обрыв, в кручи, где сперва лягушки, а потом и вовсе море. Сразу хочу поделиться техническими подробностями – фотографируя Смерть, необходимо полностью открыть диафрагму (и в фотоаппарате тоже), запастись бесконечной выдержкой и, крадясь, забегая вперед, держа Смерть в визире просто ждать вспышки молнии – обычная фотовспышка для такого рода снимков слегка неприлична. Да, ещё: объектив желательно взять похуже, можно даже с пластмассовой оптикой – всё равно его придется выбрасывать. Утром.
Пастырь Косарь Смерть и Его Пёсик

Пастырь Косарь Смерть и Его Пёсик

Что можно сказать о Смерти, исходя из этой фотографии, всех предыдущих неудавшихся снимков и коллективного опыта нашего забавного человечества? А что угодно можно – например, что Смерть не тётенька, а дяденька уже давно и прочно знают все люди доброй воли, а вот факт, что этот дяденька не костяк из анатомического театра, а вполне крепкий мрачноватый мужик – пастырь и косарь (другое написание: “кесарь”) в постоянном расцвете хозяйственных сил, известен лишь немногим мистикам (см. напр. Edgar Allan Poe “The Mask of the Redneck Death” – согласитесь, что это прямое указание на мясистость и сермяжную приземленность Смерти. И пиво он любит).

Второе заблуждение, разделяемое даже такими монстрами смертеведения, как Пабло Пикассо – это кавалеризьм Смерти, просто конский или дансмакабрически-скелетонистый. Нет, ну нет у Смерти лошадки! Собака у него – черный, как отсутствие ночи, Коцитский Овчар (без ушей), загоняющий души, находящий раненых и их последнюю надежду, воющий по покойнику первым (а потом уж вся округа завывается). Вы слышали вой по покойнику? Он был похож на ржание? То-то!

Третье (оно же частично и первое) – лицо, вернее его отсутствие, изображаемое как оскал обезличенного черепа. Я много раз пытался взглянуть Смерти в лицо, сделать портрет и повесить в рамочке из фольги и мух в самом красном углу моей простонародной хаты. Но нет – если у Войны не детское лицо, то у Смерти его просто нет. С какой бы стороны я не подбегал, не падал, спотыкаясь, не прыгал в пропасть или не травился газом, Смерть всегда одинаково неторопливо уходил от меня – в обрыв, в кручи – где сперва лягушки, а потом, очевидно, море.

No Comments »

Leave a comment

You must be logged in to post a comment.